Эдипов комплекс и психосексуальное развитие детей в однополых семьях

Сергей Мазур

психолог-консультант

Эдипов комплекс и психосексуальное развитие

детей в однополых семьях

В общих пособиях по детской и возрастной психологии, как правило, кратко, с отсылкой к психоанализу, характеризуются стадии психосексуального развития: оральная, анальная, фаллическая, латентная, генитальная (Крайг, 2001, 86–88). Эдипов комплекс упоминается не всегда, но чаще всего и его не обходят стороной. В известном учебнике по возрастной психологии Л.Ф. Обуховой эдипов комплекс описывается так: «Либидинозную привязанность к родителям противоположного пола З. Фрейд назвал Эдиповым комплексом для мальчиков и комплексом Электры для девочек, определив их как мотивационно-аффективные отношения ребенку к родителю противоположного пола. <…> мальчик испытывает влечение к матери, воспринимая отца как соперника, вызывающего одновременно ненависть и страх. Разрешение, или освобождение, от Эдипова комплекса завершается в конце [фаллической] стадии под влиянием страха кастрации, который <…> вынуждает мальчика отказаться от сексуального влечения к матери и идентифицировать себя с отцом» (Обухова, 1996, 70). (Здесь и далее курсив в цитатах, если специально не оговаривается, наш. – С. М.)

Аналогичным образом теория эдипова комплекса излагается и психоаналитическими авторами. На пике фаллической фазы (2,5–6 лет) «ребенок стремится к сексуальному единению <…> с родителем противоположного пола и желает смерти либо исчезновения родителя своего пола. В связи с присущей ребенку амбивалентностью и потребностью в защите наряду с этими позитивными эдиповыми стремлениями существует так называемый негативный эдипов комплекс, то есть ребенок желает также сексуального единения с родителем своего пола и в связи с этим проявляет соперничество с родителем противоположного пола. В типичном случае позитивный эдипов комплекс преобладает над негативным при формировании гетеросексуальной ориентации и идентичности хорошо адаптированного взрослого» (Мур, Файн, 2000, 255).

Как видим, стандартные формулировки эдипова комплекса всегда исходят из предположения, что у ребенка имеются отец и мать – само собой, разнополые; в «типичном» («нормальном») случае ребенок испытывает сексуальное влечение родителю противоположного пола (это «позитивная» тенденция) и желает «смерти или исчезновения» родителя своего пола. Противоположные тенденции обозначаются как «негативные».

Какая судьба может ждать ребенка, если вместо разнополых отца и матери его будет воспитывать однополая родительская пара? Если верить теории эдипова комплекса – по крайней мере, в той формулировке, как она приведена выше, – ничего хорошего ждать не приходится. В однополой семье ребенок якобы не будет иметь условий для здорового психосексуального развития, поскольку, как следует из приведенных выше определений эдипова комплекса, только наличие разнополых родителей может обеспечить «типичное» развитие, «гетеросексуальную ориентацию и идентичность хорошо адаптированного взрослого».

Между тем, как показывают исследования (подробнее об этом ниже), в однополых семьях вырастают дети, по всем показателям не уступающие тем, кто вырос в семьях разнополых. Выросших в таких семьях детей с гетеросексуальной ориентацией не меньше, чем в популяции в целом. Как эти данные совместить с теорией эдипова комплекса и всей теорией психосексуального развития? Не свидетельствую ли эти данные, что теория эдипова комплекса с ее претензией на всеобщность основательно устарела? Этот вопрос касается не только психоанализа, но и остальной психологии, вынужденной пользоваться психоаналитической теорией психосексуального развития (за неимением лучшей).

Ниже мы попытаемся ответить на этот вопрос, но сначала остановимся на том, какие результаты получены на сегодняшний день исследователями, изучающими развитие (в частности, психосексуальное) детей в однополых семьях.

 

Эмпирические исследования психосексуального развития детей в однополых семьях

К настоящему времени эмпирические исследования развития детей в однополых семьях длятся около 40 лет. Библиография книг и статей по этой теме, опубликованных в солидных научных издательствах и журналах, достигает уже приблизительно 500 названий.

Новейший обобщающий обзор Карлотты Паттерсон и Рейчел Фарр (Patterson, Farr, 2016), посвященный исследованиям развития детей в однополых семьях (обзор ориентирован в основном на США), завершается выводом: «В целом данные исследований <…> совершенно ясно указывают, что дети геев и лесбиянок имеют здоровое развитие. Это отражено в резолюции Американской психологической ассоциации о сексуальной ориентации, родителях и детях (2004), где, в частности, говорится: “гомосексуальные родители так же, как гетеросексуальные родители, стремятся обеспечивать благоприятные и здоровые условия развития для своих детей”. Другие профессиональные ассоциации в Соединенных Штатах, в том числе Американская академия педиатрии, Американская академия семейных врачей и Американская медицинская ассоциация, пришли к аналогичным выводам и одобрили необходимость равных прав для негетеросексуальных партнеров и их детей <…> Иначе говоря, существует консенсус в отношении результатов исследований в этой области» (Patterson, Farr, 2016, 133).

Данные Сюзан Голомбок, директора Центра исследований семьи в Кембриджском университете (Великобритания), полностью совпадают с вышеприведенным выводом: результаты многолетней работы Голомбок и ее сотрудников показывают, что в целом родительство геев и лесбиянок ничем не уступает гетеросексуальному, «если не превосходит его» (Golombok et al., 2014, 466).

Указанные общие выводы о здоровом развитии детей в однополых семьях сделаны в результате обобщения наблюдений и измерений, касающихся разных параметров: уровня социального, морального, интеллектуального развития детей, их психического статуса, поведенческих и личностных особенностей, локуса контроля, школьной успеваемости и т.д. Исследования проводились представителями разных научных подходов: психологии развития, когнитивно-поведенческой психологии, психодинамической, психоаналитической.

Учитывая тему нашей статьи, мы остановимся только на психосексуальном развитии детей в однополых семьях, то есть их сексуальной идентичности.

Психосексуальное развитие принято оценивать по трем параметрам: гендерная идентичность (к какому полу относит себя субъект – женскому или мужскому), исполнение гендерных ролей (соответствие поведения культурным нормам мужского/женского), сексуальная ориентация (на какой объект – своего или другого пола – направлено сексуальное влечение).

Гендерная идентичность. Как показало уже относительно давнее исследование Golombok, Spencer, Rutter (1983), дети из однополых семей чувствуют себя вполне комфортно относительно своей гендерной идентичности, у них нет желания сменить пол. Удовлетворенность детей в однополых семьях своей гендерной идентичностью была подтверждена многочисленными исследованиями на протяжении последующих трех десятилетий (обширный список литературы см. в статье Patterson, Farr, 2016). У детей из гетеросексуальных и негетеросексуальных семей не было выявлено значимых отличий, которые можно было бы рассматривать как функциональную зависимость от сексуальной ориентации родителей. Единственное значимое различие: в гомосексуальных семьях родители меньше давят на детей, чтобы те соответствовали гендерным стереотипам; в таких семьях дети испытывают больше сомнений относительно возможности для себя вступать в гетеросексуальные романтические отношения. По данным исследования Стейси и Библарза (Stacey, Biblarz, 2001), которое они проводили с 1980 г., детям однополых пар свойственна бóльшая чувствительность к социальному разнообразию, они в меньшей степени склонны некритически воспринимать гендерные стереотипы и имеют в большей степени склонность экспериментировать с гомосексуальной активностью.

Гендерные роли. Начиная с одного из первых эмпирических исследований в этой области (Kirkpatrick et al., 1981) много раз было продемонстрировано, что дети гетеросексуальных матерей и дети матерей-лесбиянок проявляют одинаковые склонности к поведению, соответствующему гендерной роли (выбор игрушек, игр и т.п.). При этом одно из относительно недавних исследований (MacCallum, Golombok, 2004) показало, что сыновья лесбиянок имеют больше феминных черт (при этом маскулинных черт у них не меньше), чем сыновья гетеросексуальных матерей, а дочери не имеют значимых отличий. В целом дети гомосексуальных родителей воспитываются с более либеральными установками относительно гендерных ролей, однако исполняют они эти роли приблизительно так же, как дети гетеросексуальных родителей. Пока накоплено больше данных о детях младшего возраста, чем о старших, и о детях лесбийских пар, чем детях, чьи родители – гомосексуалы-мужчины. Однако общая тенденция остается неизменной: исполнение гендерных ролей у детей в обеих группах (гетеро- и гомосексуальные родители) приблизительно одинаково (Patterson, Farr, 2016, 130).

Сексуальная ориентация. Эмпирические исследования сексуальной ориентации детей гомосексуальных родителей в сравнении с детьми гетеросексуальных родителей также интенсивно проводятся с начала 1980-х годов. Все исследования показывают, что большинство детей из первой группы описывают себя как гетеросексуалов (ibid). Недавнее лонгитюдное исследование Нанетт Гартрелл и ее коллег (Gartrell et al., 2012) свидетельствует, что гомосексуальные предпочтения 17-летних подростков, выросших в однополых семьях, не отличаются от данных по популяции в целом, и нет никаких оснований считать, что формирование сексуальной ориентации детей находится в функциональной связи с сексуальной ориентацией родителей.

Таким образом, в настоящее время можно считать доказанным, что ни гетеро-, ни гомосексуальная семья не влияют на сексуальную/гендерную идентичность ребенка. Дети гомосексуальных родителей имеют не больше (хотя и не меньше) проблем с сексуальной идентичностью, чем дети гетеросексуальных родителей.

Констатация приведенных фактов о здоровом психосексуальном развитии детей в однополых семьях заставляет поставить вопрос о том, как это согласуется с психоаналитическими гипотезами о психосексуальном развитии и с теорией эдипова комплекса.

Попытаемся ответить на этот вопрос.

 

«Простой» и «полный» варианты эдипова комплекса

Начнем с того, что приведенные выше определения эдипова комплекса относятся только к его простому варианту, который Фрейд предложил изначально и который впоследствии существенно переосмыслил. Тем не менее именно этот упрощенный вариант теории был канонизирован (скорее стал «социальным представлением», по С. Московичи) не только непсихоаналитической психологией, но и в самом психоанализе.

Как таковой термин «эдипов комплекс» появился у Фрейда в 1910 году, в работе «Об особом типе выбора объекта у мужчины» (Фрейд, 2006а), однако тематизирован основателем психоанализа он был значительно раньше, не позже 1897 года (Perron 2005, 1183–1184). Фрейд рассматривал эдипов комплекс как центральное положение психоаналитической теории уже на ранних этапах ее развития, эта тема затрагивалась им в той или иной степени в большинстве его главных сочинений первого периода его творчества.

Первоначально теория эдипова комплекса излагалась Фрейдом скорее в той форме, которую позже, в 1923 году, в статье «Я и Оно», он назовет «простой»: «Амбивалентная установка к отцу и исключительно нежное объектное стремление к матери составляют у мальчика содержание простого, позитивного комплекса» (Фрейд 2006б, 321)

В статье «Я и Оно» (1923) Фрейд указывает, что «простой эдипов комплекс вообще не является наиболее распространенным; скорее, он соответствует некоторому упрощению или схематизации, которая, однако, довольно часто остается оправданной на практике. Чаще всего в ходе тщательного исследования выявляется более полный эдипов комплекс, который бывает двоякого рода – позитивным и негативным – в зависимости от первоначальной бисексуальности ребенка; то есть мальчику не только присущи амбивалентная установка по отношению к отцу и продиктованный нежными чувствами объектный выбор матери, но вместе с тем он ведет себя как девочка – проявляет нежную женскую установку по отношению к отцу и соответствующую ревниво-враждебную – к матери. Из-за этого вмешательства бисексуальности становится очень сложно определить отношения между примитивными выборами объекта» (Фрейд 2006б, 322).

Таким образом, по Фрейду, «простой» эдипов комплекс – не более чем абстракция, модель, схема. «Между позитивной [простой] и негативной формами [эдипова комплекса] всегда простирается ряд смешанных случаев, где эти две формы сосуществуют в диалектическом взаимодействии» (Лапланш, Понталис, 1996, 204).

Соответственно, однозначной идентификации (с отцом или матерью), что якобы предполагается теорией эдипова комплекса, в реальности не существует, поскольку «в судьбу эдипова комплекса» всегда «вмешивается» бисексуальность (Фрейд 2006б, 322).

Как отмечает С. Хенен-Вольфф, «только на основе поверхностного, усеченного понимания эдипова комплекса можно рассматривать как само собой разумеющийся факт, будто мальчик идентифицируется с отцовским имаго, а девочка – с материнским; будто таким образом осуществляется гетеросексуальный выбор объекта и, более того, что такая динамика якобы “лучше”, чем иной исход» (Heenen-Wolff 2014, 147–148).

Сказанное выше, на наш взгляд, уже достаточно ясно показывает, что полная теория эдипова комплекса, развитая Фрейдом после «Трех очерков по теории сексуальности» (1905) (Фрейд 2006с), не привязана накрепко к гетеронормативной семье. Для здорового психосексуального развития ребенка (в частности, возникновения и разрешения эдипова комплекса) требуется ряд условий, но среди этих условий наличие разнополой родительской пары совсем не обязательно. Реальный человек проходит (если вообще проходит) не через «простой» эдипов конфликт, а через «полный», и последний устроен гораздо сложнее, чем тот, что соответствует схеме гетеронормативной семьи.

Итак, считать, что эмпирические данные о здоровом психосексуальном развитии детей в однополых семьях опровергают эдипов комплекс, а следовательно, его можно считать отжившим свое, было бы неверным. Новые факты противоречат исключительно «простой» форме эдипова комплекса, то есть его упрощенной схеме, которая по-своему полезна – для компактного, пропедевтического изложения теории – и вредна, когда забывается ее утилитарное, локальное, ограниченное пропедевтикой назначение.

 

Универсальность эдипова комплекса

Если эдипов комплекс понимать буквально, то есть условием его осуществления рассматривать необходимость одновременного физического присутствия в жизни ребенка отца (гетеросексуального мужчины, который желает/любит именно свою жену) и матери (гетеросексуальной женщины, которая желает/любит исключительно своего мужа), то оснований для эмпирического опровержения эдипова комплекса можно выдвинуть сколько угодно, и это не только наличие семей, где в роли родителей выступает гомосексуальная пара. Многие дети воспитываются в детских домах, с одинокой матерью (бабушкой) и т.п. Наконец, существуют общества, где структура семьи в принципе отличается от западной, и «классический» эдипов треугольник, соответствующий «простому» эдипову комплексу, там вообще невозможен.

Эмпирические аргументы, которые могли бы опровергнуть эдипов комплекс, психоанализу предъявляются начиная с первых лет его существования. Однако перед этой критикой психоанализ не дрогнул и по-прежнему понимает эдипов комплекс как «основу структурирования психики», рассматривает его как «универсальную структуру в самых различных культурах <…> а вовсе не только там, где преобладает семья, основанная на брачных узах» (Лапланш, Понталис, 1996, 203). Как подчеркивают Лапланш и Понталис, «эдипов комплекс не сводится ни к какой реальной ситуации, ни к какому действительному влиянию родителей на ребенка» (Лапланш, Понталис, 1996, 206). Если так, то перипетии эдипова конфликта не зависят и от того, какой гендерной идентичностью или сексуальной ориентацией обладают родители (или родитель).

Наблюдающиеся в современном, прежде всего западном, обществе изменения в институте семьи, в частности легализацию однополых семей, можно рассматривать как формирование нового культурного уклада. И психоанализу ничто не мешает относиться к новой системе родства, основанной на однополом браке, как одной из новых культурных формаций. Если указание на «множество вариантов устройства семьи» (Малиновский, 2011, 17) не может служить валидным опровержением универсальности эдипова комплекса, то нет оснований считать, что ее может опровергнуть указание на семьи однополые и здоровое развитие в них ребенка.

В 1920-м году Фрейд внес дополнение в переиздание своих «Трех очерков по теории сексуальности» (1905), подчеркнув универсальность эдипова комплекса: «Перед каждым новорожденным стоит задача преодолеть эдипов комплекс; кто с ней не справится, обречен на невроз» (Фрейд 2006c, 129). Таким образом, по Фрейду, эдипов комплекс универсален, то есть не зависит от любых форм семьи. Следовательно, условием возможности эдипова комплекса Фрейд считал не гетеронормативную семью (и, добавим, даже не универсальный для всех человеческих культур запрет инцеста), а концепцию «первофантазии». Источником эдипова комплекса, по Фрейду, является первичная фантазия («первофантазия»), а не особенности индивидуального опыта, включая те или иные отношения с родителями, ту или иную семейную констелляцию.

 

Первичные фантазии

Первичные фантазии – это «типичные фантастические структуры (внутриутробная жизнь, первосцена, кастрация, соблазнение), которые, с точки зрения психоанализа, организуют всю жизнь воображения независимо от личного опыта субъектов» (Лапланш, Понталис, 1996, 335). Как признают Лапланш и Понталис, «понять, что именно Фрейд имеет в виду под первофантазиями, нелегко» (ibid), и у Фрейда, безусловно, были затруднения в обосновании этого конструкта. Он пытался обосновать первофантазии филогенетически: то, что «в предыстории было фактической реальностью, превратилось в психическую реальность» (ibid). Такое обоснование нельзя считать удовлетворительным, и оно вызывало справедливую критику. Но здесь для нас важно не то, насколько прочно фундирована концепция первофантазии, а логика рассуждений Фрейда. Эдипов комплекс – этот «шибболет» психоанализа (Фрейд 2006c, 129) – обосновывается Фрейдом, а следом и психоанализом в целом, с опорой на досубъектные структуры индивидуального опыта, а не на случайности индивидуальной судьбы, в частности на особенности семейного треугольника.

Все первофантазии – о «первосцене», кастрации, соблазнении – выступают вариантами эдипова треугольника и дают ребенку «решение» главных проблем, стоящих перед ним (Лапланш, Понталис, 1996, 337). В фантазии о «первосцене» ребенок получает объяснение своего возникновения на свет (независимо от того, был ли он свидетелем сексуальных отношений между родителями или довообразил эту сцену, используя фрагменты своего индивидуального опыта). В фантазии соблазнения представлено возникновение сексуальности. В фантазии кастрации ребенок получает представление о происхождении различий между полами.

Первичные фантазии, как «филогенетически привнесенные схемы», Фрейд уподоблял философским «категориям», которые «обеспечивают размещение жизненных впечатлений». В качестве такой «схемы» Фрейд в первую очередь называет эдипов комплекс. «Там, где переживания не укладываются в унаследованную схему, происходит их переработка в фантазии <…> Мы часто можем заметить, что схема берет верх над индивидуальным переживанием <…> Противоречия между переживанием и схемой, по-видимому, поставляют богатый материал для детских конфликтов» (Фрейд 2007, 229).

Безусловно, у детей однополых родителей имеется своеобразный опыт осознания различий между полами, переживания собственной сексуальности, концепции своего появления на свет. По Фрейду, психическая структура рождается там, где опыт пересекается с врожденными первичными фантазиями. Как бы ни было велико значение врожденных «схем», опыт также имеет в процессе структурирования психики большое значение.

 

Дети однополых родителей: синтез первофантазий и опыта

Обратимся теперь к вопросу о специфике проживания эдиповой ситуации (то есть своеобразии противоречий между переживанием [опытом] и схемой [надындивидуальной первичной фантазией]) у детей, растущих в однополых семьях.

Взаимодействие с собственными родителями (нуклеарной семьей) для ребенка никогда не единственный источник представлений о различиях между полами. Окружающая среда предоставляет для формирования этих представлений достаточно материала: расширенная семья (дедушки и бабушки, дяди и тети, кузены и т.д.), другие фигуры в социальном окружении ребенка. Поэтому нет оснований считать, что в однополой семье есть риск, что у ребенка не сформируются представления о половых различиях.

Для развития и разрешения эдипова конфликта важно не само наличие представлений о половых различиях, а ситуация триангуляции. В нуклеарной семье всегда создается триангуляция (то есть выход за пределы диады материнская фигура – дитя), независимо от того, кто партнер матери/отца (женщина или мужчина). У ребенка появляется опыт того, что у ближайшей к нему родительской фигуры есть кто-то еще, с кем он/она состоит в аффективно нагруженных отношениях. Триангуляция как таковая, а не разнополость и/или гетеросексуальность родителей дает возможность освободиться от фантазии о всемогуществе, одной из основных задач, которые решает индивид, проходя через эдипов комплекс.

С эдиповым комплексом связана еще одна задача – «разгадка» тайны рождения. Само по себе наличие третьего, разрушающего диаду мать (материнская фигура) – дитя, не дает ответа на вопрос, как ребенок появился на свет. Как пишет С. Хенен-Вольфф, «пара, состоящая из двух человек одного пола, неизбежно сталкивается с необходимостью принимать во внимание другой пол: или мужчину, мужское, отцовство, или женщину, женское, материнство. Если взять пару, состоящую из двух женщин, то в их жизнь входит мужчина <…> который как друг или как анонимный донор дал свою сперму» (Heenen-Wolff, 2014, 152). В ситуации однополой родительской пары мужчина или женщина всегда входят как минимум в фантазийную жизнь семьи, обеспечивая таким образом усложненную триангуляцию.

У любого ребенка в определенном возрасте неизбежно появляется вопрос, как он появился на свет. В семье с гетеросексуальной родительской парой, где зачатие и вынашивание происходит традиционным образом, ответ на этот вопрос достаточно прост – биологические родители тождественны социальным. Однако семей, в которых рождение ребенка осуществляется нетрадиционным образом, значительно больше, чем гомосексуальных родительских пар. Все семьи, где имело место донорство спермы, суррогатное материнство и т.п., сталкиваются со сложными для родителей вопросами детей об обстоятельствах их рождения. Предположительно, во всех такого рода семьях конструкция первосцены отличается от традиционной. Простая конструкция первосцены предполагает одну гетеросексуальную пару. Первосцена у ребенка, родившегося нетрадиционным образом, будет иметь две первосцены. Одна – первосцена зачатия, где пару образуют биологические мать и отец. Вторая – первосцена, где воображение рисует ребенку возбуждающее эротическое взаимодействие родителей. «Согласно этим гипотезам, у ребенка два представления о родительской паре. Одно выступает как объект, необходимый для структурирования его психики. Второе – восприятие актуальной родительской пары» (Heenen-Wolff, 2014, 154).

И наконец, последнее. Судя по данным эмпирических исследований (о чем подробно говорилось в разделе «Эмпирические исследования психосексуального развития детей в однополых семьях»), дети гомосексуальных родительских пар не реже, чем дети гетеросексуальных родительских пар, вопреки распространенным опасениям, вырастают гетеросексуалами. Как это возможно, с точки зрения психоанализа, а точнее, теории эдипова комплекса? «Простой» эдипов комплекс перед этим вопросом пасует. Что же касается «полного» эдипова комплекса, то картина скорее следующая. Как указывает С. Хенен-Вольфф, «инфантильная сексуальность отмечена любопытством относительно появления на свет, и это дает толчок фантазиям о фертильных гетеросексуальных (родительских) отношениях. Взрослая сексуальность, какой бы она ни была, гетеро- или гомосексуальной, всегда имеет инфантильное измерение, потенциальное [желание] “быть способным на все”, по крайней мере в фантазии. Поэтому взрослый неизбежно “закладывает семена” фертильного гетеросексуального коитуса в психику ребенка» (Heenen-Wolff, 2014, 155). По Фрейду, психосексуальность ни гетеро-, ни гомосексуальна; она полиморфна и бисексуальна (Фрейд, 2006с). Современная психоаналитическая теория соблазнения, развитая Жаном Лапланшем (Laplanche, 1999), предполагает, что ухаживающий взрослый привносит в отношения с ребенком свои бессознательные фантазии, восходящие к его/ее собственной инфантильной психосексуальности. Взгляд, которым взрослый смотрит на ребенка, опосредует его собственное бессознательное и засевает семена как гетеро-, так и гомосексуальных фантазий в сценарии, разыгрывающиеся с ребенком. Эти таинственные для себя послания ребенок «переводит» на свой язык, то есть «понимает» их тем или иным образом, и это отпечатывается в его бессознательном (ibid).

Таким образом, в силу бисексуальности (психической) родителя, какой бы он ни был «ориентации», получают поддержку первофантазии ребенка. Эта поддержка в той же мере гетеросексуальна, как и гомосексуальна. А исход психосексуального развития, если под этим понимать формирование сексуальной идентичности, зависит от слишком многих факторов, чтобы у нас были основания делать какие-то прогнозы в этой связи исходя из психосексуальной специфики родительской пары.

 

***

Подытожим сказанное. Разрешение эдипова комплекс у детей гомосексуальных родителей (однополой родительской пары) имеет все шансы привести в итоге как к гомо-, так и гетеросексуальной ориентации ребенка. То, что невозможно в рамках «простого» эдипова комплекса, вполне возможно в рамках «полного» эдипова комплекса, иначе говоря, эдипова комплекса как такового.

 

Литература

Крайг Г. (2001). Психология развития [1996] / Пер. с англ. СПб.: Питер. 992 c. (Серия «Мастера психологии»).

Лапланш Ж., Понталис Ж.-Б. (1996). Словарь по психоанализу [1967] / Пер. с франц. Н.С. Автономовой. М.: Высшая школа, 1996. 623 с.

Малиновский Б. [1927] (2011). Секс и вытеснение в обществе дикарей [1927] / Пер с англ. Н. Микшиной. М.: Изд. дом Гос. ун-та – Высшей школы экономики. 224 с. (Серия «Исследования культуры»).

Мур Б.Э., Файн Б.Д. (ред.) (2000). Психоаналитические термины и понятия / Под. ред. Б.Э. Мура, Б.Д. Файна [1990] / Пер. с англ. А.М. Боковикова, И.Б. Гриншпуна, А. Фильца, под. ред. А.М. Боковикова, М.В. Ромашкевича. М.: Независимая фирма «Класс». 304 с. (Библиотека психологии и психотерапии, вып. 79)

Обухова Л.Ф. (1996). Детская (возрастная) психология. Учебник. М.: Российское педагогическое агентство, 1996. 374 с.

Фрейд З. (2006а). Об особом типе выбора объекта у мужчины [1910] // Фрейд З. Сексуальная жизнь / Пер. с нем. А.М. Боковикова. М.: ООО «Фирма СТД», 2006. С. 185–195.

Фрейд З. (2006б) Я и Оно [1923] // Фрейд З. Психология бессознательного / Пер. с нем. А.М. Боковикова. М.: ООО «Фирма СТД», 200 6. С. 291–352.

Фрейд З. (2006с) Три очерка по теории сексуальности [1905] // Фрейд З. Психология бессознательного / Пер. с нем. А.М. Боковикова. М.: ООО «Фирма СТД», 2006. С. 37–146.

Фрейд З. (2007) Из истории одного инфантильного невроза [«Волков»] (1919 [1914]) // Фрейд З. Два детских невроза / Пер. с нем. А.М. Боковикова. М.: ООО «Фирма СТД», 2007. C. 125–233.

Carpenter D. (2015) A «reality check» for the Regnerus study on gay parenting // Washington Post. 10.05.2015. URL: https://www.washingtonpost.com/news/volokh-conspiracy/wp/2015/05/10/new-criticism-of-regnerus-study-on-parenting-study/?utm_term=.083bd60a1062

Cheng S., Powell B. (2105). Measurement, methods, and divergent patterns: Reassessing the effects of same-sex parents // Social Science Research. 2015. Vol. 52. P. 615–626.

Gartrell N., Bos H., Goldberg N. (2012). New trends in same‐sex sexual contact for American adolescents // Archives of Sexual Behavior. Vol. 41. P. 5–7.

Golombok S., Spencer A., Rutter M. (1983). Children in lesbian and single‐parent households: Psychosexual and psychiatric appraisal // Journal of Child Psychology and Psychiatry. Vol. 24. P. 551–572.

Golombok S., Mellish L., Jennings S., Casey P., Tasker F., Lamb M.E. (2014). Adoptive gay father families: Parent–child relationships and children’s psychological adjustment. Child Development, 85, 456–468.

Heenen-Wolff S. (2014). Same sex parenthood // Rivista di Psicoanalisi. 2014. LX, 1, 147–158.

Kirkpatrick M., Smith C., Roy R. (1981). Lesbian mothers and their children: A comparative survey. American Journal of Orthopsychiatry, 51, 545–551.

Laplanche J. (1999). Essays on Otherness. London: Routledge, 1999. 285 p.

MacCallum F., Golombok S. (2004). Children raised in fatherless families from infancy: A follow‐up of children of lesbian and single heterosexual mothers at early adolescence. Journal of Child Psychology and Psychiatry, 45, 1407–1419.

Patterson C.J., Farr R.H. (2016). Children of Lesbian and Gay Parents: Reflections on the Research–Policy Interface. In K. Durkin & H.R. Schaffer (Eds.). The Wiley Handbook of Developmental Psychology in Practice: Implementation and Impact (pp. 121–142). 1st ed. Oxford, UK: John Wiley & Sons, Ltd.

Perron R. (2005). Oedipus Complex // International Dictionary of Psychoanalysis / A. de Mijolla (Ed.), 3 vol. Detroit: Thomson Gale, MacMillan Reference USA. Vol. 2. P. 1183–1187.

Regnerus M. (2012a). How different are the adult children of parents who have same-sex relationships? Findings from the New Family Structures Study // Social Science Research. 2012. Vol. 41. P. 752–770.

Regnerus M. (2012b). Response to Paul Amato, David Eggebeen, and Cynthia Osborne // Social Science Research. 2012. Vol. 41. P. 786–787

Regnerus M. (2012c). Parental same-sex relationships, family instability, and subsequent life outcomes for adult children: Answering critics of the new family structures study with additional analyses // Social Science Research. 2012. Vol. 41. P. 1367–1377.

Stacey J., Biblarz T.J. (2001). (How) Does the sexual orientation of parents Matter? // American Sociological Review. 2001. Vol. 66 (4). P. 159–183.